Додж

Джек, развалившись на диване напротив огромного телевизора, наслаждался ароматом цветущих деревьев: окна были настежь.
— Что ж! Мы снова с вами! – телеведущий Джери Лин широко обвел студию рукой, и камера, двигаясь за ним, дала панораму с аплодирующими участниками телешоу, жаждущими победы.
— Черт!
Джек вздрогнул от неожиданного возгласа за окном и выронил пульт на диван.
— Да что это такое, – пробормотал он сварливо, встал и вышел на крыльцо.
Мэри, соседка, с отчаянием пнула ногой колесо своего джипа, потом, положив руки на крышу автомобиля, опустила на них голову и так замерла.
В Джеке шевельнулось недовольство, смешанное с тревогой. Это было непохоже на его обычное возмущение, происходившее из самой необходимости делить мир вокруг с кем-либо. Особенно – делить этот участок улицы со Смитами. И здесь его можно было понять: то их собака кинулась под колеса его машины, и он был вынужден страдать от сознания того, что убил живое существо. То их сын, Роджер, зачем-то предложил ему постричь его лужайку, когда сломалась газонокосилка – будто он не в силах починить свою или купить новую! Да все не упомнишь.
— Что за шум? ­– в интонации Джека, неожиданно для него самого, прозвучал не гнев, а, скорее, – недовольство.
— Двигатель! – Мэри безнадежно махнула рукой.
— И что из этого? У Сэма машину возьми.
— Нет его.
— Так дождись!
— Он завтра только вернется. Роджер ночевать будет лишнюю ночь в больнице. Чего ты спрашиваешь? Тебе будто дело есть до кого-то.
Джек не нашелся что ответить, повернулся и хлопнул дверью. Убедившись, что проблема его не касается, он подобрал пульт и постарался вслушаться в шум на экране:
— Ну что ж, Аманда! Ваша очередь! За вас болеет весь Миннеаполис! И вся наша студия!
Джек повернулся к окну, но за ним было тихо.
— Итак, какой цвет вы выберете? – Джери Лин указывал на разноцветную доску.
Джек поерзал, устраиваясь на диване, который почему-то стал неудобен, потом бросил пульт и встал.
— Чтоб вас. – Он прошел к тумбе у входа, подхватил с тумбы ключи от машины и вышел на крыльцо.
Мэри нигде не было.
— Мэри! – позвал он.
Она вышла из-за дома и остановилась, безучастно глядя на него:
— Что?
— Держи, – Джек, уже скорее изображая, чем ощущая недовольство, спустился по ступенькам, прошел по соседской лужайке и протянул ключи.
— Это от Доджа. Гараж открыт.
Мэри глянула на него, потом на ключи, потом моргнула, как если бы в глаз попала соринка.
— Джек, спасибо!
Захлопнув дверь дома и схватив из машины сумку, Мэри направилась к его гаражу, оглянувшись и подняв руку с ключами.
— Давай. – Джек ощутил желание улыбнуться, но, сделав усилие, сохранил на лице сурово-недовольное выражение.
Вернувшись и аккуратно закрыв дверь, он прислушался к мотору своего Доджа, который выехал на бетон дороги, потом взял пульт и уютно устроился в подушках, следя за игрой Аманды:
— Ну давай же, ну! – он улыбнулся, то ли болея за Аманду, то ли еще от чего-то.