Крематорий

В крематорий привезли покойницу — молодую девушку, которой бы ещё жить да жить, но тело её уже начало разлагаться. Мать, сухая, сжатая в комок женщина с пустым взглядом, лишь бросила: — Сожгите её побыстрее. А прах… куда-нибудь выбросьте. В глуши. Дядька Максим, кочегар со стажем, недовольно хмыкнул: — Что за мать такая? Дочь умерла, а она её даже хоронить не хочет! Сашка, молодой паренёк, только недавно устроившийся в крематорий, неуверенно поправил: — Она вчера только умерла… Максим махнул рукой, разжёг печь, и гроб с телом задвинули внутрь. Печь в этом крематории была не чета домашней — монстр из огнеупорного кирпича и стали. Сорок сантиметров толщины, армированные ребра жесткости, дверь с гидравлическим замком. За тридцать лет работы Максим ни разу не видел, чтобы хоть что-то внутри пошевелилось. Но едва пламя охватило дерево, как вдруг — БАХ! — огонь погас, автоматика отрубила газ. — Чёрт… — пробормотал Максим, снова включил подачу. Не горит. Вытащили гроб — пламя вспыхнуло само по себе. Задвинули обратно — снова тьма. — Да что за херня? — Сашка нервно постучал по панели управления. Максим подошёл к глазку, заглянул в топку — и вдруг отпрянул. — Чё там? — спросил Сашка. — Глаза, наверное, болят… — Максим протёр веки, снова прильнул к окошку. И тогда он увидел. Рука девушки дернулась. Слабый, едва заметный спазм. Потом ещё один. Лицо, уже тронутое разложением, будто расползалось по швам, а под кожей копошилось что-то чёрное, живое… — Б****! — Максим отскочил. Сашка рванул к кнопке, ударил по ней кулаком. Печь взревела, пламя рванулось вверх. И тогда оно начало биться. Гроб трещал, но это было не самое страшное. Стенки печи — те самые, что выдерживали взрывы газовых смесей и температуры под тысячу градусов — прогнулись внутрь, будто их давил гидравлический пресс. Дверь, которую даже пожар не мог деформировать, выгнулась дугой, металл скрипел, как кости под сапогом. — Этого не может быть… — прошептал Сашка. — Это же три тонны стали… — Бежим! — Максим рванул его за рукав. Они бросились к выходу, но на полпути оба остановились, будто что-то заставило их обернуться. Раздался хруст — не стекла, нет. Лопнул кирпич. Треснула стальная арматура. Из огня, сквозь дым и пепел, на них смотрело что-то. И тогда оно рванулось вперёд.