Восьмой этаж
Сенига Возрастные ограничения 18+
Время — середина семидесятых. Тогда всё было устроено просто и понятно. Студенческие городки в разных концах страны лепили по одним чертежам. Общаги — как близнецы. Правила — как под копирку.
Общежития делились на мужские и женские. Отдельно стоящие, два разных мира. Ходить друг к другу в гости не возбранялось, даже поощрялось. Но с наступлением комендантского часа состав комнаты должен был стать однородным. Правило железное. И чтобы его соблюдали, раз в месяц, примерно, устраивали облавы. Комиссии ходили по этажам, проверяли.
Все про это знали. Все старались успевать. Но молодость — она такая. Время летит незаметно.
Обычный день. Обычная многоэтажка. Женское общежитие, восьмой этаж.
В комнате — парень с девушкой. Увлечённо разговаривают, спорят, разгорячились. И сами не заметили, как стрелки часов перевалили за одиннадцать.
А потом — голоса в коридоре. Облава.
Сердце — в пятки. Попадать под санкции не хочется никому. А времени нет. Совсем нет. Голоса уже у соседней двери.
Что делать?
Парень смотрит на окно. Решение приходит мгновенно.
Он встаёт, идёт к подоконнику, открывает раму и… лезет наружу.
Восьмой этаж.
Ни балкона, ничего. Только узенький карниз — сантиметров двадцать шириной, не больше, — опоясывающий здание по периметру. Внизу — асфальт. Далеко-далеко внизу.
Но парень решительный. Он выбирается на этот карниз, прижимается к стене, как клещ, и, ступая буквально по сантиметру, начинает перемещаться вдоль здания, уходя за проём окна.
Девушка застыла. Руки трясутся. Она закрывает окно, садится на стул в углу, стараясь выглядеть спокойной. А сама — вся там, за окном, мыслями с ним.
Дверь открывается. В комнату вваливается стайка студентов с параллельного курса — сегодня они в комиссии. Осматриваются: шкаф, стол, стулья, кровать, тумбочка. Всё чисто.
Но девушка… она напряжена так, что это невозможно не заметить.
Командир отряда — парень опытный, тёртый. Чует неладное, но понять не может.
— Глянь там, за окном, — кивает он одному из ребят. — Всякое бывает.
Тот не спеша подходит к окну. Понятное дело, что там может быть за окном? Восьмой этаж.
Открывает раму.
И натыкается взглядом на своего друга. Учатся вместе на одном потоке.
Тот, за окном, стоит на карнизе, вжавшись в стену. Молча семафорит головой, глазами, всем своим существом: «Меня тут нет!»
Друг смотрит на него. Секунда. Две.
И принимает решение.
Закрывает окно. Поворачивается к командиру. Спокойным, ровным голосом:
— Нет там никого.
Секундная пауза.
— КАК НЕТ!?! — подаваясь вперед, на выдохе хрипит она. Подлетает к окну, распахивает его…
Общежития делились на мужские и женские. Отдельно стоящие, два разных мира. Ходить друг к другу в гости не возбранялось, даже поощрялось. Но с наступлением комендантского часа состав комнаты должен был стать однородным. Правило железное. И чтобы его соблюдали, раз в месяц, примерно, устраивали облавы. Комиссии ходили по этажам, проверяли.
Все про это знали. Все старались успевать. Но молодость — она такая. Время летит незаметно.
Обычный день. Обычная многоэтажка. Женское общежитие, восьмой этаж.
В комнате — парень с девушкой. Увлечённо разговаривают, спорят, разгорячились. И сами не заметили, как стрелки часов перевалили за одиннадцать.
А потом — голоса в коридоре. Облава.
Сердце — в пятки. Попадать под санкции не хочется никому. А времени нет. Совсем нет. Голоса уже у соседней двери.
Что делать?
Парень смотрит на окно. Решение приходит мгновенно.
Он встаёт, идёт к подоконнику, открывает раму и… лезет наружу.
Восьмой этаж.
Ни балкона, ничего. Только узенький карниз — сантиметров двадцать шириной, не больше, — опоясывающий здание по периметру. Внизу — асфальт. Далеко-далеко внизу.
Но парень решительный. Он выбирается на этот карниз, прижимается к стене, как клещ, и, ступая буквально по сантиметру, начинает перемещаться вдоль здания, уходя за проём окна.
Девушка застыла. Руки трясутся. Она закрывает окно, садится на стул в углу, стараясь выглядеть спокойной. А сама — вся там, за окном, мыслями с ним.
Дверь открывается. В комнату вваливается стайка студентов с параллельного курса — сегодня они в комиссии. Осматриваются: шкаф, стол, стулья, кровать, тумбочка. Всё чисто.
Но девушка… она напряжена так, что это невозможно не заметить.
Командир отряда — парень опытный, тёртый. Чует неладное, но понять не может.
— Глянь там, за окном, — кивает он одному из ребят. — Всякое бывает.
Тот не спеша подходит к окну. Понятное дело, что там может быть за окном? Восьмой этаж.
Открывает раму.
И натыкается взглядом на своего друга. Учатся вместе на одном потоке.
Тот, за окном, стоит на карнизе, вжавшись в стену. Молча семафорит головой, глазами, всем своим существом: «Меня тут нет!»
Друг смотрит на него. Секунда. Две.
И принимает решение.
Закрывает окно. Поворачивается к командиру. Спокойным, ровным голосом:
— Нет там никого.
Секундная пауза.
— КАК НЕТ!?! — подаваясь вперед, на выдохе хрипит она. Подлетает к окну, распахивает его…
(сайт заработал. Пишем )
Люблю добрый юмор. Кажется, что в вашем произведении он именно такой.
Переживания девушки — очень трогательны.
Хорошая девчонка, видать )
Показалось несколько странным, что парень таким вот «самоубийственным» способом пытается не нарушать порядок.
Конечно, санкции — это, наверное, важно )
Но все же, не слишком ли?
Стоять на восьмом этаже, прижавшись к стене — ради чего?
Понятно же, чем это может закончиться для студента.
Не более, не менее — смертью.
Стал бы в реальности решительный парень так глупо рисковать?
Ведь это глупо.
Никакие санкции не оправдывают этот риск.
А для решительного парня даже не ловко было бы кого то бояться. Нет?
Какой то «комиссии» ) Из таких же пацанов, как он сам.
То, что я вижу более оправданным для решительного парня — это показать свою решимость и смелость перед девушкой.
Если она ему не безразлична, конечно.
Единственное, что оправдывает смертельный риск.
Хотя как «оправдывает»?
Нет, конечно.
Но молодость есть молодость.
Безбашенность.
Ну как то так )